Интервью «Художник и театр»

Ася ЛЕВИНА// Театральный Петербург, № 20(59), декабрь 2003.

 

Страница 1

Художник должен «строить» костюмы. Так говорили в былые времена, когда каждый бытовой костюм был выстроен так, что носить его было не только удобно, но и приятно. Художник театрального костюма должен любить театр. Любить так, как г-н Воробейчик. «Как художник я не воспринимаю себя вне театра», — говорит Михаил Эдуардович. Воробейчик уже сделал костюмы к 63 спектаклям. Работал для разных театров: Александринского, «Балтийского дома», Молодёжного театра, Театра «Буфф», Театра Комедии, ТЮЗа имени А.А. Брянцева, «Приюта Комедианта»...В его костюмы одеты герои «Бешеных денег» и «Кьоджинских перепалок» — последних премьер ТЮЗа.

— С чего началась Ваша любовь к театральному костюму?

Любовь к театру привила мне моя мама. С четырех лет она постоянно водила меня на спектакли. Мы жили рядом с театром имени Ленинского Комсомола. «Белоснежку» и «Аленький цветочек» я посмотрел раз по двадцать, а к пяти годам перерос сказки. В Александринском театре я увидел «Из записок Лопатина» и «Дело, которому ты служишь». А дальше была просто фанатичная любовь к ТЮЗу времен Зиновия Яковлевича Корогодского. Я вырос на очень хорошем театре — театре Корогодского, Товстоногова, Фоменко, Владимирова, Опоркова, Агамирзяна, Воробьева. Какое счастье, что я все это увидел...

И любовь к костюму — тоже от мамы. Она — человек, замечательно шьющий и вяжущий. Мы жили, мягко говоря, не богато, но все были уверены, что я одет только в фирменные вещи. А их придумывала мама. Кстати, сейчас она многое делает для моих спектаклей. В «Касатке» и «Днях Турбиных» все вязаные вещи делала она.

Страница 2

— А изменилось ли со временем отношение к костюмам в театре? 10, 20 лет назад оно было другим?

Изменилось не только отношении к костюмам, меняется сам театр. Это гениально определила Раневская: «Из театра уходит трепет». Все чаще и чаще линия жизни театров определяется деньгами. Трепетная и кропотливая работа над спектаклем встречается все реже и реже, тем ценнее для меня работа над таким спектакле, как «Бешеные деньги». А вообще-то сейчас время, располагающее к «костюмным» спектаклям. Стильное, умно сделанное зрелище для зрителей дает возможность перенестись из обыденной реальности в мир фантазии.

— Что оказывает влияние на вас и на ваши замыслы?

Раньше это была высокая мода, а сейчас главный источник вдохновения — в точном знании истории костюма.

«...впервые многие познакомились с искусством одного из интереснейших в городе художников по костюмам Михаила Воробейчика, сочетающего уникальное чувство стиля с фантазией...». («Смена», 19 марта 1994 года, о премьере «Елизаветы Английской»)

— Можно ли костюмом испортить спектакль?

Спектакль можно загубить любым компонентом. Освещением, например. Костюм можно считать удачным, если при появлении артиста в новом костюме с ним на сцену врывается волна эмоций, поток свежего воздуха. В то же время костюм может «отторгать» зрителя от происходящего на сцене.

Страница 3

— А насколько для вас важны взаимоотношения с режиссером?

Любому человеку в спектакле важно, чтобы им занимались. Режиссер должен объяснить правила игры, и чем они сложнее, тем интереснее. А зачастую у человека, ставящего спектакль, какая-то великая тайна. Все мучительно пытаются ее разгадать, вместо того, чтобы воплощать эмоционально и творчески режиссерское решение. Мне, с одной стороны, очень нравится, что многие режиссеры зовут меня в свои спектакли, а с другой, — все время мечтаешь о длительном творческом союзе единомышленников.

— Изменилось ли у вас со временем отношение к костюму? Вы ведь недавно сделали костюмы к 63-му спектаклю, появилось ли чувство уверенности или нет?

Нет, отношение не изменилось. Друзья надо мной посмеиваются, потому что я всегда трясусь, как заячий хвост, когда идут первые примерки. В начале работы над спектаклем мне кажется, что у меня ничего не получится.

— Какое влияние оказывает мода на ваше творчество?

Только на уровне момента, будоражащего фантазию. Показ Джона Гальяно, выставка испанского народного костюма, костюмы Сесила Битона к «Моей прекрасной леди»...Подобных эмоций и впечатлений всегда ищешь.

— Вы отдаете предпочтение каким-то отдельным тканям или нет?

Ткань — элемент не главный. Я помню спектакль «Любовью не шутят», который был поставлен в «Приюте комедианта» в 1992 году, — тогда не было никаких тканей. Сейчас меня привлекает шанжан — ткань, которая меняет цвет. Но не факт, что новые ткани будут интересны через полгода. И у нас нет стабильного рынка тканей, как в Европе, там совсем другие ткани, настоящие.

Страница 4

— Какое значение для вас имеет цвет?

Цвет — это эмоция. Я все это очень люблю. Для меня открытием является не фактура, а цвет. Если правильно использовать цвет, можно столько всего выразить!

— А детали? Насколько важны детали? Мне вспоминаются маленькие букеты фиалок в «Бешеных деньгах».

Букеты придумал не я. Детали, конечно, важны. Но на самом деле я намного больше получаю удовольствия, когда сижу и вырисовываю узоры, какой-нибудь орнамент. Вы не обратили внимании на сумочку Надежды Антоновны Чебоксаровой? Там вышивка жемчугом. Мне было очень приятно выстраивать узор.

— Но ведь она видна только, когда сидишь в первом ряду?!

А это уже не имеет значения. Главное — качество, настроение, которые дарит костюм или отдельная деталь актеру.

— Много ли у нас хороших художников по костюму?

Хороших художников много. Мне очень нравится Ирина Чередникова. Это мощный профессиональный уровень. И очень сильный характер. Много профессиональных художников в Москве, в Прибалтике. А какие традиции у нас в городе! Татьяна Бруни, Татьяна Острогорская...

Страница 5

— Что бы вы посоветовали начинающим художникам?

Нужно знать, что такое театр. Надо определить для себя критерии. Всю историю придумать себе самому. Если ты занимаешься своим делом, что-то свыше будет тебя вести.

— У работ петербургских художников есть какое-то отличие, если сравнивать их, например, с костюмами московских мастеров?

У москвичей есть размах. Этим московские театры отличаются от питерских. Смотришь московский спектакль и понимаешь, что художник сделал все, что хотел. Например, Оксана Ярмольник сделала костюмы для спектакля «Горе от ума» — я просто был в восторге и завидовал предоставленным ей возможностям.

— А сложно придумать идею костюма?

Я не знаю творческих мучений. Сложность только в выборе самого точного из огромного числа вариантов, возникающих в голове.

— Вы работали и в музыкальных театрах? Что для вас интереснее, драма или музыка?

Да, я делал «Тень» Шварца в театре «Буфф», «Похищение Елены» в театре музкомедии. Мне нравится работать с драмой. Я хотел бы сделать «Мамашу Кураж», шекспировскую трагедию, что-то серьезное. Хочется чего-то жесткого.

Страница 6

— Чем запомнилась работа над «Бешеными деньгами»?

Во-первых, конечно встречей с режиссером Александром Сергеевичем Кузиным. Шикарный профессионал и умный, тонкий человек. Он создал такую замечательную атмосферу...Я уже скучаю по работе с ним. Недавно, кстати, ему исполнилось 50 лет, я очень рад, что у меня была возможность позвонить поздравить...Затем — замечательные актеры ТЮЗа, мне с ними было так хорошо в этом спектакле. Осуществилась моя давняя мечта сделать костюмы для блистательной актрисы Натальи Боровковой. Когда выходит премьера и моя работа закончена, остается грусть, что завершился целый кусок жизни...

— Вы чувствуете себя мастером?

У меня есть несколько вещей, за которые я себя уважаю. Я точно знаю свою нишу и точно знаю, что я на своем месте. Чувствую себя не мастером, а профессионалом.