Интервью «Вслед за набоковской бабочкой»

Юрий КОБЕЦ // «Час пик», 13.03.1996

 

Страница 1

Мой собеседник — человек, чья профессия редко попадает в поле зрение журналистов. Интервью с ним не прочитаешь ни в толстых, ни в тонких журналах, их фотографии не украшают фойе театров. Ставят имя в афишу — и на том спасибо. Молодой театральный художник Михаил Воробейчик не столько одевает актеров согласно сюжету пьесы, эпохе, моде и закону сочетания цветов, сколько вместе с актером создает визуальный образ персонажа, придает актерским фантазиям и воспоминаниям законченную художественную форму, которую зритель впоследствии за два-три часа спектакля может разгадывать, узнавать...

За пять лет работы в театре Михаил Воробейчик успел сочинить костюмы к двадцати спектаклям совершенно разных театров — от «Субботы» до «Балтийского дома», от"Комедиантов" до «Приюта комедианта», от «Буфа» до Александринки, где уже два года работает в должности «художника по костюмам».

— Миша, как вы считаете, важно постоянно работать в одном театре?

А как же! За два года я изучил практически всю труппу, я каждый день вижу актеров, знаю, кто как одевается, знаю, как кого можно подать со сцены. На примерках мы уже с полуслова понимаем друг друга, нам легче договориться, быстрее переделываем, сочиняем.

Страница 2

— Значит, многое подсказывают актеры. Как вы к этому относитесь?

Я принадлежу к художникам, которые прислушиваются к актерам, открыт для предложений...Но не люблю проявлений дурного актерского характера: «Нет, я хочу как у Брюллова!» У меня есть костюмы, которые сочинялись под обаянием личности актеров, их таланта. Хотелось бы вспомнить Тамару Парвицкую, Ольгу Новикову и Игоря Волкова из «Любовью не шутят», Наталью Нестерову и Леонида Михайловского в балтдомовском «Ревизоре» и «своих» — Викторию Сушко, Елену Зимину и Наталью Панину в «Черте», Нину Ургант и Сергея Паршина в «Елизавете Английской». Примерки костюма Нины Ургант превращались в отдельные увлекательные спектакли.

— Часто выходишь из театра лишь с воспоминаниями о костюмах...

Людям моей профессии нужно точно понимать свое место в спектакле, обладать тактом. Ведь костюм, даже очень хороший, может увести актера в совершенно противоположное направление от пьесы и спектакля, идти поперек роли, поперек режиссерского замысла.

— Кстати о режиссуре. У вас бывают проблемы с режиссерами!

Практически нет, со всеми можно договориться. А то, что в Александринке они все разные, только помогает, закаливает. Проблемы иногда возникают со сценографами. Сам я отказываюсь оформлять спектакли, это не мое. Сценография — совсем другой масштаб восприятия.

— Миша, у вас есть любимая цветовая гамма?

В моих ранних работах у героини обязательно появлялось красное платье. Но я себя от этого быстро отучил. Я вижу, как у многих художников та или иная цветовая гамма независимо от драматургии переходит из спектакля в спектакль. Это плохо, подобных пристрастий быть не должно.

Страница 3

— А что выбрали бы вы для себя в жизни?

Если был бы обеспеченным человеком...оделся во все оттенки серого. От цвета мокрого асфальта до светлых, серебристых тонов. Когда они оказываются рядом друг с другом — это впечатляет. А спектакль в сером, со всей растяжкой от почти черного до нежно-пепельного, я бы, пожалуй, сочинил с удовольствием.

— Миша, над каким костюмом вам больше нравится работать — женским или мужским?

Женским, конечно. Он во все времена был интересней. А мужские костюмы интересны до начала XIX века. К тому же для актрис костюм всегда имеет большее значение, чем для мужчин актеров. Работа с актрисами над костюмами более эмоциональна, поэтому более результативна.

— А как сегодня одеваются в жизни наши актеры?

К сожалению, бытовой костюм перестал быть предметом творчества. Раньше мне казалось, что артисты одеваются как-то особенною, а сейчас встречаемся на премьерах и видим, что все мы одеты традиционно, становится скучно. Жаль.

Оказывает ли на вас влияние аура бывшего императорского театра?

Да, эмоционально я не свободен от Александринского театра. Когда видишь золоченый зал, роскошный бархатный занавес, естественно, сразу же представляешь персонажей Мюссе, Бомарше и Шиллера. Очень бы хотелось сделать для этой сцены спектакль в стиле рококо, комедию плаща и шпаги или совершенно обратную — какую-нибудь из хроник Шекспира.

Страница 4

— Миша, а как все начиналось?

Конкретно театральным костюмом я вовсе не собирался заниматься. Меня с детства увлекала мультипликация, театр кукол. Так получилось, что детство я провел в ТЮЗе, он тогда гремел. По многу раз смотрел спектакли, рисовать хотелось всегда, стал рисовать шаржи на Ирину Соколову, Антонину Введенскую, Игоря Шибанова. С этих шаржей все и началось. А с восьмого класса стал серьезно учиться в художественной школе и так далее.

— Ваш прогноз для своей профессии — он существует?

Значение художника по костюмам в театре будет бесспорно расти. Сценическое зрелище станет более изощренным, и задачи будут усложняться. Точно почувствовали это в театре Комиссаржевской — один за другим выпускают спектакли, ориентированные на зрелище. Сейчас золотой век красивой театральной декорации и красивого костюма. Видимо, это защитная реакция организма, ведь на улице, на работе многие обречены видеть совершенно иное. Только все зависит от вкуса создателей, ведь красота красоте рознь...

— У вас есть любимые художники, безусловные авторитеты?

А. Головин и Л. Бакст, А. Бенуа и М. Добужинский, может быть, Н. Акимов, из ближайших по времени — Байба Пузинас и в Москве Ксения Шимановская. Из сценографов мне очень интересен Сергей Бархин. В Москве вообще большое разнообразие школ и эстетических пристрастий. Левенталь, Боровский, Шейнцис, Коженкова — все разные.

Страница 5

Да, у нас все скромнее. Если вычленить из афиши города работу А, Орлова, Э. Капелюша, В. Фирера и еще нескольких их коллег — останутся только никому неизвестные фамилии художников, оставляющих нам банальные решения, лишенные ума и вкуса.

Основные спектакли в городе оформляет знаменитый курс Кочергина — А. Орлов, И.. Чередникова, О. Земцова, В. Викторов. Школа Э. Кочергина вообще основополагающая для Петербурга. Присоединившиеся к ним Э. Капелюш и В. Фирер по праву лидируют в сценографии города. Московская школа, я думаю, ориентирована на то, чтобы сразить зрителя наповал, с ходу и сразу, чтобы он больше не поднялся. Для наших художников главное — вкус, чувство меры, тактичное отношение к зрителю....Кому-то их работы могут показаться чересчур аскетичными. Но, по мне, лучше аскетизм, за которым стоит большая профессиональная культура.

— Миша, а не хотелось бы вам поработать вне театра — двинуться, например, в сторону высокой моды, создать коллекцию, какую-нибудь «Манию величия» или «Секрет моего цветка»?

Я давно мечтаю сделать спектакль, где костюм будет главным действующим лицом — это, собственно, и есть для меня высокая мода. Ведь французские модельеры говорят, что высокая мода должна быть похожа на театр, и на цирк....Ну а если серьезно — для меня это было бы сменой жанра. Но как подступиться к этой идее, я пока еще не знаю...

— Совсем простенький вопрос: в чем вы черпаете свои профессиональные впечатления?

Только не смейтесь. В природе...Рассмотрите внимательно растения, цветы, бабочек. Какое разнообразие линий, цветовых сочетаний. Все никак не соберусь купить фотоаппарат и снимать все на цветную пленку.

Страница 6

— Традиционного вопроса о творческих планах не избежать.

Недавно я сдал эскизы в Молодежный театр к «Ночи ошибок» О. Голдсмита. Дальше — три ближайшие премьеры в театре Комедии. Я помогал Татьяне Казаковой с «Самодурами» в Открытом театре, и мы с ней как-то сдружились...Есть еще несколько проектов, о которых я из суеверия пока умолчу.

— И последний вопрос, видимо, самый простой. Театральный костюм — что это для вас?

Для меня это очень личностный момент, дающий возможность перенести фантазии и мечты в реальность, позволяющий мне все время пребывать в состоянии увлеченности. Это занятие, делающее меня каждый день счастливым человеком, во многом определяющее ход событий моей жизни.